Медиапроект «Летопись сердец»

Их знакомство началось весной в Мурманске — с танцев в Доме офицеров, студенческого общежития, офицерской формы и той осторожной внимательности, которую невозможно сыграть. За шесть с половиной десятилетий в жизни Юрия Галиямовича и Гиты Васильевны Мустафиных было всё: служба на Севере, тревожное ожидание ночных полётов, первая комната в общежитии, дети, многонациональные корни, забота в болезни и та редкая близость, когда один только подумал — а другой уже понял.

Встреча, которая не обещала быть судьбой

Семейные истории редко начинаются с громких признаний. Чаще — с обычного дня,

случайной поездки, танцевального вечера, короткого разговора, который сам по себе ещё ничего не обещает. Так случилось и у Мустафиных. Юрий Галиямович тогда был офицером. В его жизни был непростой, но по-своему свободный период: после сокращений в истребительной авиации у военных появилось больше свободного времени, и поездки в Мурманск стали обычным делом. До города было всего восемнадцать километров, и однажды, весной всё сложилось так, что именно там он встретил будущую жену.

Это было 2 мая. Вместе с товарищем Володей Куровым он оказался в Мурманске. День был весенний, хотелось фотографировать, гулять, смотреть на город. В Доме офицеров проходили танцы — место, по воспоминаниям, было красивое, нарядное, «роскошное». Там и появились две студентки — Гита и её подруга Тамара. Сначала внимание Юрия Галиямовича больше привлекла другая девушка — тёмноволосая, Тамара. Но разговор пошёл, знакомство продолжилось, и постепенно всё стало складываться уже совсем иначе.

Гита Васильевна вспоминает первую встречу без романтического приукрашивания.

Рядом с высоким, заметным Володей Куровым, Юрий Галямович показался ей не таким броским, молчаливым. Никакого мгновенного решения — «это мой человек» — тогда не было. Но позже она почувствовала главное: перед ней умный, внимательный, щедрый человек с высоким внутренним достоинством. Он приходил не с пустыми руками, заботился, старался предусмотреть всё заранее. И в этом было не показное ухаживание, а настоящая человеческая внимательность.

Мурманск, весна, молодость

После танцев знакомство не оборвалось. Молодые люди приезжали к девушкам,

провожали их до общежития. Там офицеры в морской форме производили впечатление: из окон выглядывали студентки, всем было интересно, кто приехал. Мурманск, весна, берег залива, молодость — сама обстановка будто подталкивала к продолжению. Летом девушки готовились к государственным экзаменам, и молодые люди старались не мешать, но всё равно встречались.

Иногда автобус уходил уже в полночь, иногда приходилось оставаться. Так, шаг за шагом, случайное знакомство превращалось в судьбу.

Потом начались расставания. Гита Васильевна получила направление, Юрий Галиямович — новое место службы недалеко от Североморска. Он написал, что приедет, и действительно приехал в отпуск в середине октября. Там, по его словам, у Гиты Васильевны уже были и знакомые, и поклонники — молодые, симпатичные, умные. Но он окружил ее вниманием, помогал ей по хозяйству, ходил в школу, где она работала. В какой-то момент решение созрело само собой: нужно жениться.

Свадьба без пышности, но с радостью

Свадьба у Мустафиных была без внешней пышности, но с настоящей радостью. Не было белого свадебного платья в привычном смысле: Гита Васильевна была в синем платье с белым праздничным элементом. Всё организовали друзья и коллеги — молодые учителя, директор, вся та среда, в которой тогда жила невеста. Накрыли стол, собрались, поздравили. По словам Юрия Галиямовича, свадьба прошла просто, весело, без лишней показухи, ссор и неловкости. Всё было по-человечески тепло.

Родители о браке узнали уже после. В те годы, особенно когда дети жили далеко, не

всегда было принято ехать за благословением и долго согласовывать решения. Юрий Галиямович приехал к своим родителям зимой, привёз гостинцы, дождался вечера, когда все успокоились, и только тогда сказал: женился. Брат удивился: как же так, без предупреждения? Но жизнь уже состоялась. Родители приняли выбор. В семье Мустафиных вообще не было привычки делить людей по национальности или происхождению. Напротив, родословная оказалась удивительно многонациональной: татарские корни, русские, еврейские, башкирские, азербайджанские,

белорусские, молдавские линии — всё это воспринималось не как препятствие, а как естественная широта большой семьи.

В мае 1961 года Юрий Галямович впервые приехал в Тихвин и познакомился с тёщей. По воспоминаниям супругов, они сразу понравились друг другу. Он относился к ней уважительно, и это было для Гиты Васильевны важно. Позже молодые отправились в свадебное путешествие — в Сочи, а потом к родителям. К концу года у них появился первый ребёнок. Так началась уже не история знакомства, а большая семейная жизнь.

Северное небо и женское ожидание

Первые бытовые условия были далеки от нынешних представлений о комфорте. В

Североморске за Юрием Галиямовичем оставалась комната в общежитии. В одном помещении жили сразу несколько семей, на общей кухне — несколько газовых плит, мебели почти не было. Но молодость умеет принимать такие обстоятельства иначе: если рядом свой человек, даже теснота становится началом дома. Супруги не вспоминают это с обидой. Скорее — как время, когда всё строилось с нуля.

Отдельная глава их жизни — военная служба. Для Гиты Васильевны быть женой

военного было не просто статусом, а ежедневным ожиданием. Тогда это считалось гордостью, но за гордостью стояли тревога и выдержка. Окна их жилья выходили на аэродром. Когда ночью самолёты уходили на полёты, жёны слушали и считали: сколько взлетело, сколько вернулось. Одиннадцать ушло —  одиннадцать вернулось. Значит, можно выдохнуть. Но до этого выдоха проходили часы напряжения.

Юрий Галиямович вспоминает службу подробно, с уважением к авиационным традициям и с пониманием того, какой ценой давалась внешняя будничность полётов. Экипажи были многонациональными, и это для него было нормой: татарин, русский, молдаванин, белорус — люди разных корней работали как единое целое. В авиации у каждого были свои приметы и привычки. Он, например, мог летать в старых, уже зашитых перчатках, потому что знал: они не подведут. Новая вещь в сложном полёте могла натереть, отвлечь, создать лишнее неудобство. Такие детали со стороны кажутся мелочами, но для лётчика они становятся частью уверенности.

Были и тяжёлые воспоминания. В дивизии случались катастрофы, погибали люди,

знакомые семьи оставались без мужей и отцов. Юрий Галиямович говорит об этом спокойно, но за этой спокойной интонацией слышно, как много пришлось пережить. Гита Васильевна тоже помнит это ожидание: военные жёны знали, что самолёт может уйти с одного аэродрома, а вернуться на другой; что погода, задание, ночные посадки — всё имеет значение.

Служба была делом мужей, но тревогу несли вместе с ними их семьи.

Когда любовь проверяется болезнью

Через годы в семейной истории особенно ясно проявилась одна простая вещь: любовь меняется, но не исчезает. В молодости она может быть яркой, стремительной, с волнением и ожиданием. В зрелости становится вниманием, привычкой заботиться, способностью молчать, вовремя и понимать без длинных объяснений. Гита Васильевна говорит о муже с особой благодарностью: когда она болела и не могла вставать, он ухаживал за ней без раздражения и

неловкости — готовил, приносил еду, кормил. В такой заботе проверяется не

романтика, а глубина отношений.

Юрий Галиямович отвечает по-своему: когда люди вместе целыми днями, в одной

квартире, в двух комнатах, уже невозможно «не влюбиться заново» в свою жену. Это сказано с улыбкой, но очень точно. За 65 лет супруги настолько привыкли друг к другу, что знают привычки, мысли и реакции. Гита Васильевна может сидеть над кроссвордом, не находить слово, а Юрий Галямович подойдёт — и решение будто приходит само. Они замечали это не раз: мысль одного словно передаётся другому без слов.

Секрет, который не скрывают

На вопрос о секрете брака Гита Васильевна отвечает коротко: надо любить и

прощать. В этой формуле нет ничего эффектного, но, возможно, именно поэтому она правдива. Простить, уступить, иногда промолчать, не раздувать мелочь до ссоры — всё это звучит просто только со стороны. На деле именно из таких решений и складываются десятилетия. Когда-то нужно сказать, когда-то лучше не заметить, когда-то дать человеку остыть. Семья держится не на красивых фразах, а на ежедневной работе души.

Есть в их доме и свои вкусы, свои традиции, своя кухня. Юрий Галиямович умеет

готовить национальное блюдо — бэлиш. Он объясняет: это большой пирог с курицей,

картофелем и хорошим тестом, который готовится в духовке. В крышечке из теста делают отверстие, в нужный момент подливают бульон, чтобы всё получилось мягким и сочным. В этом тоже есть семейная память: он вспоминает, как хорошо готовила его мать. Еда здесь не просто еда, а продолжение родовой традиции.

Вместо послесловия

В 65-летней истории Мустафиных нет одной-единственной «главной» сцены. Есть

весенний Мурманск и Дом офицеров. Есть общежитие и первая комната. Есть ночные полёты, счёт самолётов и тревога женского ожидания. Есть письма от родителей, семейные поездки, дети, забота в болезни, старые авиационные перчатки, бэлиш и умение понимать друг друга с полувзгляда. Всё это и есть семейная летопись — не парадная, не выдуманная, а живая.

Такие истории важны не потому, что в них всё было идеально. Как раз наоборот: в них видно, что долгий брак состоит из испытаний, разного характера, тревог, уступок, бытовой тесноты, бесконечного количества маленьких решений в пользу друг друга. Но если эти решения повторяются годами, они становятся тем, что люди потом называют судьбой.

Для Юрия Галямовича и Гиты Васильевны Мустафиных эта судьба длится уже 65 лет — и в ней до сих пор есть главное: внимание, уважение и любовь.

Сергей МАХАЛИН.

Проект реализуется при поддержке Комитета по печати Ленинградской области.